Из новой подборочки "Июньский инь" на Сорок Пятой Параллели:

1
вот женщина – ладони бога,
вот глина – скользкая стезя.
весна такая недотрога,
что не дотронуться нельзя
до испытующего взгляда,
дождём стекающего вниз.
гуляя яблоневым садом,
на яблоке не поскользнись.

2
царапнуть лопатки неба,
услышать раскат грозы,
разлука вдвойне нелепа,
когда на один язык
приходятся два глагола,
разменянных на слова...
молчание – это школа,
в которой не ставят «два».

3
июньский инь, июньский иней
пирамидальных тополей,
настойку утренней полыни
в речную рюмочку налей
и выпей залпом горечь луга,
и откровеньем лета пьян,
внимай, как ластятся друг к другу
июньский инь, январский ян.

Вот она жизнь – картина импрессиониста,

битое зеркало, смешанный интерьер,

если смотреть вплотную, то неказиста,

на расстоянии времени, так шедевр.

Ходишь вокруг да около, подмечая –

здесь подмалёвок виден, а тут подтёк

смутного времени года оттенка чая,

там чуть повыше на красоту намёк.

Действие строится из разноцветных пятен,

грани сливаются, глаз преломляет свет,

и результат временами почти приятен,

видимо, чёрной краски в палитре нет.

Яркие вехи лет, элементы быта,

утро в лазури, сумерки в серебре, 

сны и надежды, что киноварью скрыты,

в книгах живут и в персиках на ковре.

Девочки в пачках, дама с собачкой, мачта,

юноши в ослепительной наготе

и покорившая шар голубой циркачка -

суть лишь проекции времени на холсте.

брейгель

зима – готический концлагерь
и поэтический протест.
искоренит любовь к бумаге
привычку к перемене мест.
сиди в холодном заточеньи
под наблюдением икон
и в боевом ожесточеньи
лепи ледовый вавилон.
придушит веру шёпот страшный,
и слово - дрогнет и предаст,
как хрупок посох карандашный,
как уязвим бумажный наст.
рассеется немая свита
и снег рассыплется в руках
на бренный пепел алфавита,
на мёртвый привкус языка.


босх

в потоках сна, подтёках воска,
на северном материке,
проснёшься спелой рыбой босха
с потухшей свечкой в плавнике.
морского дьявола разбудишь
заводом время пустишь вспять,
вся ночь полна стозевных чудищ,
а утром – берег покорять.
повсюду пенный плеск и шелест,
в окне зияет лунный срам,
направо – ева ищет нерест,
налево – мидий ест адам.
и боль греха неискупима,
познает смертная душа
грозящий перст иеронима
и холод рыбного ножа.
 

зима - рийоха, лето - рислинг,

весна и осень - шардоне.

твой виноград созрел и вызрел,

осадок истины на дне.

ищи спасение в отраве

и выдержку - в наборе лет,

пока ладонь твою буравит

небесный штопор соммелье.

трудись и помни, виночерпий -

не исчерпать талант вином.

пей этот паводок вечерний,

пой это утро за окном.

ещё полны меха и фляги

креплёный градус не иссяк,

оставь медовый хмель для браги,

где зреет горечь, там коньяк.